Население стремительно обыдлячивается

Nekada:
Может, поклал? ;)

Priorat:
А как иначе. Все так и есть. Есть вполне себе яркие проявления этого тезиса. Нудисты, например. Они ходят голые, потому что никто никого не травмирует этим. То есть они договорились, что это нормально. Мужики в саунах о том же договорились. Пойди перед теми же мужиками походи голый в парикмахерской. Культура это всегда договоренности объединенные общей логикой.

Priorat:
Культура это всегда договоренности объединенные общей логикой.

Слава Шевцов:
Могут ли тогда забросанные бычками тротуары и зассаные дтски площадки быть частью текущей э... культуры?

palmyrra:
а быдло - это те, кто эти общественные договоренности нагло попирает?

palmyrra:
а быдло - это те, кто эти общественные договоренности нагло попирает?

Priorat:
Прилично вести себя в тоталитарном обществе быдло будет не от того, что перестало собой быть, а исходя из соображений собственной безопасности.

Слава Шевцов:
Могут ли тогда забросанные бычками тротуары и зассаные дтски площадки быть частью текущей э... культуры?

Слава Шевцов:
общество - это ведь та самая быдломасса?

"- Человечество обанкротилось биологически - рождаемость падает, распространяется рак, слабоумие, неврозы, люди превратились в наркоманов. Они ежедневно заглатывают сотни тонн алкоголя, никотина, просто наркотиков, они начали с гашиша и кокаина и кончили ЛСД. Мы просто вырождаемся. Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожит нас. Далее, мы обанкротились идеологически - мы перебрали уже все философские системы и все их дискредитировали, мы перепробовали все мыслимые системы морали, но остались такими же аморальными скотами, как троглодиты. Самое страшное в том, что вся серая человеческая масса в наши дни остается той же сволочью, какой была всегда. Она постоянно требует и жаждет богов, вождей, порядка, и каждый раз, когда она получает богов, вождей и порядок, она делается недовольной, потому что на самом деле ни черта ей не надо, ни богов, ни порядка, а надо ей хаоса, анархии, хлеба и зрелищ; сейчас она скована железной необходимостью еженедельно получать конвертик с зарплатой, но эта необходимость ей претит, и она уходит от нее каждый вечер в алкоголь и наркотики… Да черт с ней, с этой кучей гниющего дерьма, она смердит и воняет десять тысяч лет и ни на что больше не годится, кроме как смердеть и вонять. Страшное другое - разложение захватывает нас с вами, людей с большой буквы, личностей. Мы видим это разложение и воображаем, будто оно нас не касается, но оно все равно отравляет нас безнадежностью, подтачивает нашу волю, засасывает… А тут еще это проклятье - демократическое воспитание: эгалитэ, фратерните, все люди - братья, все из одного теста… Мы постоянно отождествляем себя с чернью и ругаем себя, если случается нам обнаружить, что мы умнее ее, что у нас иные запросы, иные цели в жизни. Пора это понять и сделать выводы - спасаться пора.

- Пора выпить, - сказал Виктор. Он уже пожалел, что согласился на серьезный разговор с санитарным инспектором. Было неприятно смотреть на Павора. Павор слишком разгорячился, у него даже глаза закосили. Это выпадало из образа, а говорил он, как все адепты пропастей, лютую банальщину. Так и хотелось ему сказать: бросьте срамиться, Павор, а лучше повернитесь-ка профилем и иронически усмехнитесь.

- Это все, что Вы мне можете ответить? - Осведомился Павор.

- Я могу Вам еще посоветовать. Побольше иронии, Павор. Не горячитесь так. Все равно Вы ничего не можете. А если бы и могли, то не знали бы что. - Павор иронически усмехнулся.

- Я-то знаю, - сказал он.

- Ну-с?

- Есть только одно средство прекратить разложение…

- Знаем, знаем, - легкомысленно сказал Виктор. - Нарядить всех дураков в золотые рубашки и пустить маршировать. Вся Европа у нас под ногами. Было.

- Нет, - сказал Павор. - Это только отсрочка. А решение одно: уничтожить массу.

- У вас сегодня прекрасное настроение, - сказал Виктор.

- Уничтожить девяносто процентов населения, - сказал Павор. - Может быть, даже девяносто пять. Масса выполнила свое назначение - она породила из своих недр цвет человечества, создавший цивилизацию. Теперь она мертва, как гнилой картофельный клубень, давший жизнь новому кусту картофеля. А когда покойник начинает гнить, его пора закапывать.

- Господи, - сказал Виктор. - И все это только потому, что у Вас насморк и нет пропуска в лепрозорий? Или может быть, семейные неурядицы?

- Не притворяйтесь дураком, - сказал Павор. - Почему Вы не хотите задуматься над вещами, которые вам отлично известны? Из-за чего извращают самые светлые идеи? Из-за тупости серой массы. Из-за чего войны, хаос, безобразия? Из-за тупости серой массы, которая выдвигает правительства, ее достойные. Из-за чего золотой век так же безнадежно далек от нас, как и во времена оного? Из-за тупости, косности и невежества серой массы. В принципе, Гитлер был прав, подсознательно прав, он чувствовал, что на Земле слишком много лишнего. Но он был порожден серой массой и все испортил. Глупо было затевать уничтожение по расовому признаку. И кроме того, у него не было настоящих средств уничтожения.

- А по какому признаку собираетесь уничтожать Вы? - Спросил Виктор.

- По признаку незаметности, - ответил Павор. - Если человек сер, незаметен, значит, его надо уничтожить.

- А кто будет определять, заметный это человек или нет?

- Бросьте, это детали. Я Вам излагаю принцип, а кто, что и как это детали."

- Да, - сказал Павор. - Вы даже на это не способны, Банев. Вы
всего-навсего богема, то-есть, короче говоря, подонок, дешевый фразер и
дерьмо. Вы сами не знаете, чего вы хотите и делаете только то, что хотят
от вас. Потакаете желаниям таких же подонков, как вы, и воображаете
поэтому, что вы потрясатель основ и свободный художник. А вы просто
поганый рифмач, из тех, которые расписывают общественные сортиры.
- Все это правильно, - согласился Виктор. - Жалко только, что вы не
сказали этого раньше. Понадобилось вас обидеть, чтобы вы это сказали. Вот
и получается, что вы - гаденькая личность, Павор. Всего лишь один из
многих. И если будут уничтожать, то и вас уничтожат. По принципу
незаметности: философствующий санитарный инспектор? В печку его!

Оксиген:
При совке люди боялись ментов, дружинников, вытрезвителя, парткома, комсомола и т.п. Сейчас бояться некого. Несмотря на то, что есть закон, запрещающий распивать спиртные напитки на публике, никто за его соблюдением не следит.

pistol:
И местные попы и инквизиция слетелись как-то сразу. Модерация и удаления, все серьезно. Пока не настала экзекуция, пойду отсюда)