Я спустился в метро на Беговой, там эта газета распространяется в ящиках, они были пусты с обеих сторон. Поинтересовался у служительниц, они сказали, что газета бывает по утрам, и вроде каждый день. То есть если это так, то завтра уже будет другой номер, а сегодня не было никакого.
Я согласен с Serafim'ом насчет формы Ваших сообщений. "Ссыте", "стадо баранов", проверка на вшивость"... Когда одни свою проверку на вшивость проходили, и не на форумах, некоторые другие ещё в штаны ссались.
Детородная Пупкина тоже может поспособствовать раз несколько.
Насчет долгой жизни спектакля, есть вот какой аспект. С годами стареют и умирают актеры, "сделавшие" эту блестящую Работу вместе с режиссером, некоторые просто теряют к нему интерес, уходят из театра и т.д.. В результате уровень драматически падает. Если этого не происходит - это огромная заслуга режиссера, так как и он зачастую теряет к спектаклю живой интерес, и постановка хиреет.
Перед замужеством как-то жидковато трижды в неделю. Или разы качественные? Тогда лучше поменять, конечно.
От вербледа.
Это в некотором роде показательно. Когда мужик в семье главный - целесообразно взять мужнюю. Когда равноправие кагбе - каждый "при своих". Не брать мужнюю - это первый шаг к резиновому чле к гражданскому браку.
Ну вообще да, у меня пластинко была с песняками оттуда, мерзкие довольно.
"Я не знаю неудач, потому что я - ловкач".
"Это дело я люблю, это дело я люблю, всё на свете я пилю".
"Что бы такого сделать плохого".
и т.д..
В Коврове можно брать, там у женщин сизьге зачотные.
Далековато. Жопа, я бы сказал. Я езжу в область 50 км - это уже целое дело. С учетом пробки по самой Москве в пятницу-субботу, пробки на выезде в районе МКАДа и дальнейших пробок по трассе - непередаваемое удовольствие. Тем не менее полтинник - это самое оно. Если вдруг что - сел в машину, и через час - в городе. А 180 км...
Когда, бывает, встаёт вопрос из серии "А почитай стихи...", нередко исходящий со стороны весьма далекого от поэзии человека, часто выбираю "Письма римскому другу".
Собственно, не вижу причин, почему бы не привести его и здесь: с одной стороны, "его все знают", с другой - все да не все.
ПИСЬМА РИМСКОМУ ДРУГУ
(Из Марциала)
*
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемены у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятье невозможно, ни измена!
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро: лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер под грубым кварцем.
Он в сражениях Империю прославил.
Столько раз могли убить - а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далеко, и от вьюги,
Лебезить не нужно, трусить, торопиться...
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела
все равно, что дранку требовать у кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я, не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум,- или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце.
Стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
1972
