Здесь создают Консорциум Оптимизаторов,
не мешайте людям пожалуйста, ...
Самое важное это не забыть копченое сало согласно Вашему фирменному рецепту, ...
Пивом которое правильное?
В профайле точно индексируются, ...
Я очень в этом сомневаюсь, ...
Причины могут быть разные так что желательно изучить сами сайты потому что без них гадать нет смысла.
Вся печаль в том что поисковые системы общего назначения которые изначально были предназначены для работы со сравнительно небольшими количествами известных документов которые включаются в набор по жестким правилам совсем не годятся для поиска в условиях соревнования большого количества неизвестных документов жестких правил для включения которых в набор нет что и получается для деловых запросов с которыми лучше справляются платные поисковые системы которые специально под них заточены, ...
Двенадцать стульев
Спустилась быстрая ночь. В кромешной тьме и в адском гуле под самым облаком дрожал и плакал отец Федор. Ему уже не нужны были земные сокровища. Он хотел только одного — вниз, на землю.
Ночью он ревел так, что временами заглушал Терек, а утром подкрепился любительской колбасой с хлебом и сатанински хохотал над пробегавшими внизу автомобилями. Остаток дня он провел в созерцании гор и небесного светила — солнца. Ночью он увидел царицу Тамару. Царица прилетела к нему из своего замка и кокетливо сказала*:
— Соседями будем.
— Матушка! — с чувством сказал отец Федор. — Не корысти ради...
— Знаю, знаю, — заметила царица, — а токмо волею пославшей тя жены.
— Откуда ж вы знаете? — удивился отец Федор.
— Да уж знаю. Заходили бы, сосед. В шестьдесят шесть поиграем! А?
Она засмеялась и улетела, пуская в ночное небо шутихи.
На третий день отец Федор стал проповедовать птицам. Он почему-то склонял их к лютеранству.
— Птицы, — говорил он им звучным голосом, — покайтесь в своих грехах публично!
На четвертый день его показывали уже снизу экскурсантам.
— Направо — замок Тамары, — говорили опытные проводники, — а налево живой человек стоит, а чем живет и как туда попал — тоже неизвестно.
— И дикий же народ! — удивлялись экскурсанты. — Дети гор!
Шли облака. Над отцом Федором кружились орлы. Самый смелый из них украл остаток любительской колбасы и взмахом крыла сбросил в пенящийся Терек фунта полтора хлеба.
Отец Федор погрозил орлу пальцем и, лучезарно улыбаясь, прошептал:
— Птичка божия не знает ни заботы, ни труда, хлопотливо не свивает долговечного гнезда*.
Орел покосился на отца Федора, закричал «ку-ку-ре-ку» и улетел.
— Ах, орлуша, орлуша, большая ты стерва!
Через десять дней из Владикавказа прибыла пожарная команда с надлежащим обозом и принадлежностями и сняла отца Федора.
Когда его снимали, он хлопал руками и пел лишенным приятности голосом:
И будешь ты цар-р-рицей ми-и-и-и-рра, подр-р-руга ве-е-ечная моя!
И суровый Кавказ многократно повторил слова М. Ю. Лермонтова и музыку А. Рубинштейна*.
— Не корысти ради, — сказал отец Федор брандмейстеру, — а токмо...
Хохочущего священника на пожарной колеснице увезли в психиатрическую лечебницу.
Мысль интересная, ...
Владимир ВЫСОЦКИЙ / "Письмо в редакцию телевизионной передачи "Очевидное — невероятное" из сумасшедшего дома с Канатчиковой дачи".
Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась, —
Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экрана собралась.
Говорил, ломая руки,
Краснобай и баламут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд, —
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплёл —
И канатчиковы власти
Колют нам второй укол.
Уважаемый редактор!
Может, лучше — про реактор?
Про любимый лунный трактор?!
Ведь нельзя же! — год подряд:
То тарелками пугают —
Дескать, подлые, летают;
То у вас собаки лают,
То руины — говорят!
Мы кое в чём поднаторели:
Мы тарелки бьём весь год,
Мы на них собаку съели, —
Если повар нам не врёт.
А медикаментов груды —
В унитаз, кто не дурак.
Это жизнь! И вдруг — Бермуды!
Вот те раз! Нельзя же так!
Мы не сделали скандала —
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало —
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни
Сети есть у нас и бредни —
И не испортят нам обедни
Злые происки врагов!
Это их худые черти
Бермутят воду во пруду,
Это всё придумал Черчилль
В восемнадцатом году!
Мы про взрывы, про пожары
Сочиняли ноту ТАСС...
Тут примчались санитары —
Зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек —
Бился в пене параноик,
Как ведьмак на шабаше:
"Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы!
Нам бермуторно на сердце
И бермутно на душе!"
Сорок душ посменно воют —
Раскалились добела, —
Во как сильно беспокоят
Треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись,
Даже кто безумен был, —
И тогда главврач Маргулис
Телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит —
За спиною штепсель прячет,
Подал знак кому-то — значит,
Фельдшер вырвет провода.
Нам осталось уколоться —
И упасть на дно колодца,
И пропасть на дне колодца,
Как в Бермудах, навсегда.
Ну а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
"Папы, что сказали эти
Кандидаты в доктора?"
Мы откроем нашим чадам
Правду — им не всё равно:
"Удивительное рядом —
Но оно запрещено!"
Вон дантист-надомник Рудик —
У него приёмник "грундиг",
Он его ночами крутит —
Ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам
И подвинулся рассудком,
А к нам попал в волненье жутком,
С растревоженным желудком
И с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне,
И сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер
В треугольнике погряз;
Сгинул, топливо истратив,
Весь распался на куски,
Но двух безумных наших братьев
Подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме, —
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли —
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник —
Незакрытый пуп Земли.
"Что там было? Как ты спасся?" —
Каждый лез и приставал,
Но механик только трясся
И чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся,
То щетинился как ёж, —
Он над нами издевался, —
Сумасшедший — что возьмёшь!
Взвился бывший алкоголик,
Матерщинник и крамольник:
"Надо выпить треугольник!
На троих его! Даёшь!"
Разошёлся — так и сыпет:
"Треугольник будет выпит! —
Будь он параллелепипед,
Будь он круг, едрена вошь!"
Больно бьют по нашим душам
"Голоса" за тыщи миль.
Зря "Америку" не глушим,
Зря не давим "Израиль":
Всей своей враждебной сутью
Подрывают и вредят —
Кормят, поят нас бермутью
Про таинственный квадрат!
Лектора из передачи!
Те, кто так или иначе
Говорят про неудачи
И нервируют народ!
Нас берите, обречённых, —
Треугольник вас, учёных,
Превратит в умалишённых,
Ну а нас — наоборот.
Пусть безумная идея —
Не решайте сгоряча.
Отвечайте нам скорее
Через доку главврача!
С уваженьем... Дата. Подпись.
Отвечайте нам — а то,
Если вы не отзовётесь,
Мы напишем... в "Спортлото"!
