Жорж в Америке-1, субботние многабукав

Стюардесса, дородная рябая девица, не спеша двигала по проходу, предлагая напитки.

Жоржику было грустно и хотелось выпить: он покидал Родину.

В ручной клади, в объемистой кожаной кошелке, Розочка хранила отобранные у Джорджа в "Дьюти-фри" три сеточки с пятидесятиграммовыми флакончиками шикарного американского пойла, водки "Смирнофф". От одной только мысли о них рот наполнялся слюной, а на душе становилось еще гаже.

Жоржик, отчаявшись уговорить Розочку подарить ему хотя бы несколько граммов радости, решил действовать.

Как только тележка поравнялась с соседним рядом сидений, они встал и принялся протискиваться в проход.

- Куда ты собрался, милый? - нежно, но строго пропела ангельским голоском Розочка.

- В туалет, радость моя, пусти скорей, усцыкаюсь, - Джордж для пущей наглядности помассировал область паха, - Дай, дай скорее пройти, милая!

Протискиваясь мимо тележки, Жоржик присел, и незаметно вытащил из нижнего отделения бутылку с рифленой пробкой. Больше всего на свете он не хотел, чтобы это оказалось вино, с детства не терпел он это девчачье пойло.

В туалете наш страдалец вытащил из штанов пузатенькую поллитровку. Это была красивая бутылка с серебристой этикеткой, наполненная прозрачным зеленоватым напитком. Точно не вино, трезво рассудил Жоржик, быстро отвинтил крышку и, сделав несколько вращательных движений, опрокинул жидкость в себя.

Ароматная крепчайшая субстанция,почти не касаясь пищевода, устремилась в желудок.На мгновение Жоржик ощутил горечь полыни, аромат осеннего луга и даже щебет птичек. А в следующее мгновение у него отрасли крылья. Невероятное, неведомое доселе ощущение раскрепощенности и свободы охватило могучий стокилограммовый организм дембеля. Он чувствовал, как волшебный напиток всасывался в стенки желудка, проникал в кровь, несся верхом на лейкоцитах без остановок прямо в мозг, где звенела уже удивительная, чарующая мелодия.

Сунув пустую бутылку в мусорный бачок, Джордж сел на закрытый унитаз и закурил. Воздушный клапан он, конечно же, предварительно заткнул влажной салфеткой.

В дверь требовательно постучали. Жоржик взглянул в замочную скважину и увидал пендосскую бабку, которая сидела через ряд от них. Бабка пританцовывала, тарабанила в дверь и приговаривала: "Fucking russian, open the door,a, shit, a, shit!"

Не понимая не слова, Жоржик лишь уловил что-то плохое в интонации. Ну, старая ведьма, держись. Он забычковал недокуренную сигарету, создал с отверстия воздухозаборника салфетку и резко распахнул дверь. Старуха, налегавшая с той стороны, ввалилась в туалет, а Джордж, протискиваясь мимо нее к выходу, мастерски рассовал по кармашкам бабкиной сумки сигареты, зажигалку и недокуренный чинарик.

Очутившись в салоне, он выждал несколько секунд и обратился к колдовавшей неподалеку стюардессе:

-Ээээ, ай эм сорри, там, бля, в туалете, это, как его, бабка смоук!

- Сорри, бат смоук из прохибайтед он борд оф ауа эйркрафт, сир, - отчеканила стюардесса.

- То то и оно, что прохибайт, мать твою. А вон старая грымза там курит, тьфу, бля, щи смоук ин зэ тойлет, во!

Стюардесса оглядела Жоржика, слегка втянула ноздрями воздух - ничего, кроме стойкого аромата абсента и мятной пастилки, которую наш хитрец старательно разжевал еще в туалете...

Воздушная фея нахмурилась и быстро засеменила к кабине пилотов.

Уже устроившись в уютном кресле рядом с Розочкой, Жоржик увидел процессию. Перепуганную упирающуюся бабку вели по проходу две стюардессы, а впереди кэп торжественно нес ее сумку с торчащим из кармашка окурком.

Жоржик задремал, убаюканный мерным рокотом двигателей. И снилась ему их с Розочкой свадьба, старший брат, как подсел он к шведскому столу и стал пожирать свадебный торт, как на замечание официанта резонно ответил, что как только придут шведы, он тут же встанет.

Снилась Джорджу Розочка в белоснежном свадебном платье, и их вальс с букетом, и подарок отца невесты - новенький "Майбах", и их жизнь в папином поместье на Новой Риге. И решение тестя отправить их в Америку, с глаз долой, после очередной жоржиковой пьяной выходки, когда он с дружками запустили в бассейн пятьдесят килограмм живых карпов и устроили натуральную рыбалку. Все бы ничего, но клева не было, и они решили использовать саперную удочку, которую соорудили из найденных в оружейке охраны взрывпакетов.

Аэропорт Кеннеди встретил их легким дождиком. Минуя рукав, незадачливую бабку вывели по трапу и усадили в полицейскую машину. Пассажиры смотрели в иллюминаторы, шептались и цокали языками. С виду такая приличная леди, а оно вона чо...

Толстый негр на паспортном контроле подозрительно оглядел пьяного Жоржика.

-Уай а ю соу дранк, мистер Розенфельд? - подозрительно спросил негр

-Вай-вай, потому чо бекоз я устал, ё-маё, тайред, ноу дранк, обезьяна ты мля...- Жоржик попёр на стойку, словно бы собираясь штурмовать американскую границу.

Розочка, миниатюрная дюймовочка весом неполных пятьдесят кило, двумя ногами наступила на жоржиков туфель от "Гуччи" сорок пятого размера и рассерженно зашептала ему в ухо:

-Милый, уймись, нас могут не пустить в Америку!

Жоржик икнул, представляя, что им придется вновь совершить четырнадцатичасовой перелет, и разом подобрел:

- Оу, мистер, айм сорри, айм это, как его, а, вери сорри, плиз, донт ворри, би хэппи, ай лав Америка, ай лав Обама! - выпалил он на одном дыхании.

Пограничник опешил на мгновение, уставившись на пьяного Джорджа, а затем вдруг зычно расхохотался:

- Велком ту Ю Эс Эй! - и громко шлепнул в паспорт огромную фиолетовую печать.

Стеклянные двери раскрылись, выпуская чету Розенфельдов в душный июльский Нью-Йорк.

И они бесстрашно шагнули в новый мир за своей порцией американской мечты.