den78ru

"Мне 22, а моей девушке 21, встречаемся уже больше года. Если посмотреть со стороны, то всё супер: умница, красавица, заботливая, верная. Секс вообще за гранью возможного.

Но есть и то, что не видно. Она относит себя к так называемой "оппозиции". Все её друзья такие же. В их компании свободно ругают Путина, отпускают шуточки про суверенную демократию, издеваются над молодежными движениями. В том числе тем где я состою.

Я вынужден всё это выслушивать и улыбаться, иначе отношениям конец. Пробовал говорить, что я вообще не интересуюсь политикой. Когда я был на Технологии Добра (Селигер), пришлось рассказывать, что уехал к бабушкиной сестре в Ярославль. Когда мы готовили акцию и у меня дома лежали фото, пришлось выдумывать, что это сосед оставил.

Нас учат ненавидеть и бороться с такими как она, а я её люблю и боюсь потерять. Новый Год был последней каплей когда они хохотали над речью Президента, а я ушел в туалет. Я никогда не думал, что придётся выбирать между любовью к Родине и любовью к девушке. ПМП."

Фома:
P.S. И да, спасибо, что авку вернула, Ленчик, ты просто супер!!! Знаю, что давно, просто повода небыло написать..

eveready:
Сколько надо сеошников, чтобы вынуть пробку?

Вячеслав.РУ:
Быстро сориентировались: putingoodbye.ru

Т-34:
Если ставить галочку о том, чтобы закрывать кампанию после выполнения плана, то превышения плана не будет.

Юлия Мар:
Ну и шуточки у вас.

А теперь — коррупция

Выделение специализированного состава суда всегда сулит плюсы, а иногда грозит минусами. Плюсы очевидны: судьи, избавляясь от необходимости распылять время и силы, получают возможность серьёзно повышать свою квалификацию и быстро набирать ценнейший опыт. А поначалу — и это хорошо видно по ростовским отчётам — судьи спецсостава ещё и слабо загружены. В данном же случае в плюс пошло и то, что в помощь судьям ювенального спецсостава взяты в штат социальные работники; они и собирают информацию о фигурантах дела, и ведут взаимодействие с госслужбами, работающими с «проблемными детьми», и устраивают подростков на учёбу и работу.

Минусы же сказываются — сразу неизмеримо превосходя плюсы, — если судьи специализируются на остро взяткоёмком разряде дел. В таких случаях спецсоставы моментально коррумпируются сами и, подавая слишком яркий пример, стимулируют продажность судей в соседних кабинетах. Позволю себе сослаться на самое мрачное из сбывшихся предсказаний «Эксперта». В 2000 году, как только вступила в силу вторая версия Закона о несостоятельности, мы предсказали («Ворующие по закону», № 3 за 2000 год), что он неизбежно развратит суды. Не прошло и двух лет, как мы были вынуждены констатировать, что предсказание сбылось: судейские составы, специализирующиеся на делах о банкротстве, полностью коррумпировались, оказав разлагающее влияние на суд вообще («Худший закон России», № 39 за 2001 год). С ювенальными спецсоставами может получиться нечто весьма похожее, поскольку и это направление коррупциогенно уже сейчас, а в самом ближайшем будущем может стать звездой коррупции.

Коррупциогенна ювенальная сфера буквально по определению — по тексту законов. Так, Семейный кодекс постулирует право ребёнка на защиту от злоупотреблений со стороны родителей, но не определяет, какие действия родителей следует считать злоупотреблением; разрешает, как только что цитировалось, ребёнку жаловаться на родителей «при невыполнении или при ненадлежащем выполнении родителями (одним из них) обязанностей по воспитанию», но не определяет ни что такое обязанности по воспитанию, ни что считается их ненадлежащим исполнением, — и так далее, без конца. Это готовый парничок для коррупции, да к тому же неотменимый: так называемые Пекинские правила, определяющие международные стандарты в этой сфере, требуют, чтобы у ювенального судьи был «достаточный объём дискреционных полномочий».

Пока, насколько я понимаю, коррупции там цветёт мало и она мелкая — во всяком случае, о ней как-то не слышно. При выделении ювенальных спецсоставов суда коррупция, безусловно, умножится, но — если не развернётся война государства против семьи — она по-прежнему будет мелкой: ну будут чиновник опеки да ювенальный судья помогать друг другу накручивать производственные показатели; ну сдерут время от времени клок с подвернувшегося пьяницы. Говорить не о чем. А всё дело в том, что сегодня не закажешь дело по ювенальной части для устрашения конкурента или отъёма бизнеса, как заказывают уголовные дела по более привычным статьям, от мошенничества до изнасилования и наркоторговли. Заказное изъятие ребёнка из семьи зажиточного бизнесмена на сегодняшнем фоне выглядело бы очень уж вопиюще, то есть слишком рискованно: как спрячешь дубовый лист на паркете? И не возьмётся никто, да и если возьмутся, с большой вероятностью не сделают. А вот если натиск на семью вообще будет, как нам рассказывают, значимо усилен, то появится лес, в котором уже можно будет прятать заказные листья. Тогда мы поймём, что прежние коррупция и грабёж были семечками. Потому что люди, способные продолжать бороться под делом, сфабрикованным против них самих, не так уж редки. Но сомнительно, чтобы много нашлось людей, способных долго сохранять выдержку после заказного изъятия ребёнка. Оружие будет неотразимым и войдёт в моду. Как этой неизбежной цепи следствий можно не предвидеть, я плохо понимаю.